В июле 2026 года американские исследователи опубликовали результаты одной из крупнейших работ о возможной связи вакцинации и аутизма. Они изучили электронные медицинские карты более 2,5 миллиона детей и проверили, повышается ли риск расстройств аутистического спектра после первой вакцинации против кори, паротита и краснухи.

Не повышается.

За детьми наблюдали до восьмилетнего возраста. Первую дозу вакцины они получали в возрасте от 11,5 до 24 месяцев. Скорректированное отношение рисков составило 0,97, 99-процентный доверительный интервал — 0,91–1,03. Статистически значимой связи между вакцинацией и развитием аутизма исследователи не обнаружили.

Это исследование стало ещё одним в длинном ряду работ, в которых учёные пытались проверить практически все версии, возникавшие вокруг темы вакцинации и аутизма.

Может ли прививка вызвать РАС? Может быть, она не является непосредственной причиной, но становится «спусковым крючком» у генетически предрасположенного ребёнка? Не слишком ли много антигенов получает организм младенца в первые годы жизни? Могут ли влиять алюминий или тиомерсал? И как объяснить истории родителей, которые говорят: «До прививки ребёнок развивался нормально, а после неё начался регресс»?

Мы адресовали эти вопросы специалистам.

Можно ли сегодня действительно сказать, что наука поставила точку в вопросе «вакцины и аутизм»?

Ассоциированный профессор, главный эксперт отдела клинической реабилитации Национального центра детской реабилитации Алтыншаш Джаксыбаева говорит: вывод об отсутствии причинно-следственной связи основан не на одном исследовании и даже не на нескольких десятках наблюдений. Речь идёт о большом массиве независимых научных данных, накопленных в разных странах.

Один из последних анализов включал 31 крупное исследование, опубликованное с 2010 года по август 2025-го. Учёные изучали вакцинацию в целом и отдельные компоненты вакцин, в том числе тиомерсал — консервант, который может использоваться в многодозовых флаконах.

Масштабы некоторых исследований огромны.

В крупных датских работах изучались данные более миллиона детей. В американском исследовании 2026 года — 2,56 миллиона. Метаанализы объединяли данные ещё более крупных популяций.

«При таких объёмах любая реальная связь была бы неизбежно обнаружена. Полученные данные не показали повышенного риска возникновения аутизма у детей вследствие вакцинации», — говорит Алтыншаш Джаксыбаева.

Важно и то, как сегодня сама наука понимает РАС.

По словам эксперта, аутизм больше не рассматривается как состояние, которое возникает из-за одного конкретного внешнего воздействия или единственного «триггера». Современная модель предполагает сложное взаимодействие генетической предрасположенности и особенностей раннего развития ребёнка.

Однако для родителей есть аргумент значительно сильнее статистики.

«До прививки ребёнок развивался нормально. После неё начался регресс»

Ребёнок говорил первые слова, смотрел в глаза, реагировал на имя. Потом получил прививку. А через некоторое время родители начали замечать изменения. Для семьи такая последовательность кажется очевидной. Но совпадение двух событий во времени ещё не означает, что одно стало причиной другого.

Алтыншаш Джаксыбаева объясняет, что первые явные проявления РАС нередко становятся заметны именно в возрасте 12 — 18 месяцев. В этот период родители могут впервые обратить внимание на регресс речи, изменение зрительного контакта, реакции на имя, особенности социального взаимодействия. На этот же возраст приходится вакцинация против ряда инфекций. Есть и биологическое объяснение.

Оценивать дефицит социальной коммуникации и ограниченные, повторяющиеся формы поведения — основные диагностические признаки РАС — становится возможно именно тогда, когда соответствующие навыки начинают активно формироваться. До этого часть особенностей развития может оставаться практически незаметной просто потому, что ребёнок ещё не достиг возраста, в котором эти функции должны полноценно проявиться.

Но можно ли доказать, что особенности существовали раньше?

Учёные попытались это сделать несколькими совершенно разными способами.

Учёные пересмотрели домашние видео детей

Один из самых необычных методов — анализ семейных видеоархивов.

Исследователи просили родителей предоставить видеозаписи, сделанные задолго до постановки диагноза и до того момента, который семья впоследствии воспринимала как начало регресса. Записи оценивали специалисты, которые не знали, как будет развиваться ребёнок дальше.

Ещё в 1994 году американские учёные из Вашингтонского университета в Сиэтле проанализировали домашние видеозаписи, сделанные во время первого дня рождения детей. Уже в 12 месяцев у тех, кому впоследствии диагностировали аутизм, отмечались различия в некоторых формах социального взаимодействия — в частности, в зрительном контакте, использовании указательного жеста, демонстрации предметов и реакции на имя.

В 2000 году американские исследователи из Вашингтонского университета продолжили изучать домашние видеозаписи детей, которым позднее был диагностирован аутизм. Анализ показал, что некоторые более тонкие особенности поведения можно было заметить ещё раньше — примерно в возрасте 8–10 месяцев. В частности, различия касались реакции ребёнка на обращение по имени.

Ещё одно исследование домашних видеозаписей провели американские специалисты в области раннего развития и аутизма. Они изучали записи детей примерно в возрасте 9–12 месяцев и обнаружили у тех, кому позднее диагностировали аутизм, ранние различия в сенсорных реакциях, социальном взаимодействии и особенностях моторного ответа.

То есть некоторые различия в развитии можно было обнаружить ещё до того возраста, когда проявления РАС становились очевидными для родителей.

За детьми стали наблюдать с самого рождения

Следующий метод позволил уйти от воспоминаний родителей и анализа старых видеозаписей. Учёные начали наблюдать с младенчества за младшими братьями и сёстрами детей с РАС. У таких детей выше семейный риск расстройства, поэтому исследователи могли в режиме реального времени отслеживать развитие ещё до появления очевидных симптомов.

В 2005 году канадские исследователи из Университета Макмастера и их коллеги опубликовали результаты проспективного наблюдения за младенцами с повышенным семейным риском РАС. Детей оценивали начиная с шестимесячного возраста. В течение первого года жизни и особенно к 12 месяцам у части детей, которым позднее диагностировали аутизм, становились заметны различия в зрительном контакте, переключении внимания, реакции на имя, подражании и социальной улыбке. В шестимесячном возрасте исследователи отмечали более тонкие различия, в том числе в активности и темпераменте.

В 2007 году американские учёные из Института Кеннеди Кригера и Университета Джонса Хопкинса опубликовали результаты ещё одного длительного наблюдения за младшими братьями и сёстрами детей с аутизмом. Исследователи прослеживали развитие детей с раннего возраста и обнаружили различия в траектории формирования коммуникативных навыков и жестов примерно к 14 месяцам — ещё до возраста, когда диагноз обычно становился очевидным.

Ещё один уровень доказательств дала МРТ.

В 2012 году международная группа исследователей во главе со специалистами Университета Северной Каролины в США с помощью диффузионной МРТ наблюдала за развитием белого вещества головного мозга у младенцев с повышенным семейным риском РАС. Детей обследовали в возрасте 6, 12 и 24 месяцев. У тех, кому позднее диагностировали РАС, исследователи обнаружили отличия в траектории развития проводящих путей белого вещества в период от 6 до 24 месяцев. Это не означает, что аутизм можно диагностировать по одному признаку или по результатам МРТ у шестимесячного младенца. Смысл этих исследований другой: особенности нейроразвития могут формироваться и становиться измеримыми значительно раньше, чем родители впервые замечают выраженные изменения в поведении ребёнка.

А затем гипотезу начали проверять уже не на десятках детей, а на сотнях тысяч. В 2019 году учёные Государственного института сывороток Дании (Statens Serum Institut) проанализировали данные 657 461 ребёнка, родившегося в стране с 1999 по 2010 год. Исследователи использовали национальные регистры, сопоставляя данные о вакцинации КПК, диагнозах аутизма, других детских прививках, случаях РАС у братьев и сестёр и других факторах риска.

Повышения риска аутизма после вакцинации КПК исследование не обнаружило. Причём учёные отдельно проверили именно ту гипотезу, которая особенно беспокоит родителей: может ли вакцина стать «спусковым крючком» у ребёнка, уже предрасположенного к РАС. Для этого отдельно анализировали детей с повышенным риском, в том числе тех, у кого аутизм был диагностирован у брата или сестры.

Кроме того, исследователи проверили, не возникает ли после вакцинации временного «скопления» случаев аутизма — то есть не ставят ли диагноз чаще в определённый период после прививки. Подтверждения не получила ни одна из этих гипотез.

В 2026 году вопрос проверили уже на базе электронных медицинских карт 2,56 миллиона американских детей. Первая доза вакцины вводилась в достаточно широком возрастном диапазоне — от 11,5 до 24 месяцев. Повышенного риска аутизма исследование снова не показало.

Домашние видео, наблюдение детей из групп риска, МРТ, многолетние национальные когорты и миллионы электронных медицинских карт — разные методы приводят к одному выводу.

Первые заметные для родителей признаки РАС и вакцинация действительно могут совпасть по времени. Но исследования не подтверждают, что вакцина становится причиной этих изменений.

А может ли вакцина всё-таки стать «спусковым крючком»?

После того как прямую связь между вакцинацией и аутизмом обнаружить не удалось, появилась другая версия. Допустим, вакцина не вызывает РАС у большинства детей. Но может ли она запустить процесс у ребёнка с уже существующей генетической предрасположенностью?

Эту гипотезу тоже проверяли отдельно.

В 2015 году американские исследователи из аналитического центра The Lewin Group, компании Optum и Института аутизма A.J. Drexel при Университете Дрекселя проанализировали данные 95 727 детей. Особенно важной была группа семей, в которых у старшего ребёнка уже был диагностирован РАС. У младших братьев и сестёр в таких семьях вероятность РАС выше, поэтому именно эта группа позволяла проверить версию о генетической уязвимости.

Исследование показало, что получение одной или двух доз вакцины против кори, паротита и краснухи не повышало риск аутизма независимо от того, был ли РАС у старшего ребёнка в семье. Иными словами, вакцина не показала себя «спусковым крючком» даже у детей с повышенным семейным риском.

Проверяли и другую версию — так называемую иммунную перегрузку.

В 2013 году американские специалисты Управления безопасности иммунизации Центров по контролю и профилактике заболеваний США (CDC) подсчитали фактическое количество вакцинных антигенов — белков и полисахаридов, полученных детьми в первые два года жизни.

Учёные оценивали как общее количество антигенов, так и максимальную нагрузку за один день вакцинации. Никакой связи с риском аутизма не обнаружили.

Отдельно была изучена группа детей с регрессом ранее приобретённых навыков. Результат оказался таким же.

Есть и более крупные обобщения. В 2014 году австралийские исследователи из Университета Сиднея и исследовательского центра Whiteley-Martin при больнице Nepean объединили данные пяти когортных и пяти исследований типа «случай-контроль». Только когортная часть включала более 1,25 миллиона детей. Авторы искали связь не только между аутизмом и вакцинацией в целом, но отдельно анализировали MMR, тиомерсал и соединения ртути. Связи не обнаружили.

В 2025 году международные эксперты Глобального консультативного комитета ВОЗ по безопасности вакцин вновь пересмотрели научные данные за предыдущие 15 лет и пришли к тому же выводу: качественные исследования не подтверждают причинно-следственную связь между вакцинацией и РАС.

Почему тогда прививка иногда действительно выглядит как «триггер»?

Здесь Алтыншаш Джаксыбаева предлагает разделять два понятия: причину заболевания и момент его первого проявления.

Есть генетические заболевания, которые могут впервые проявиться на фоне высокой температуры. Один из примеров — синдром Драве, редкая генетически обусловленная форма эпилепсии, чаще всего связанная с изменениями в гене SCN1A. При этом заболевании высокая температура способна спровоцировать первые судороги. Но сама температура может возникнуть по самым разным причинам — из-за ОРВИ, перегрева или после вакцинации. Если первый приступ произошёл после прививки, семье, естественно, связать два события.

Однако вакцина в такой ситуации не является причиной генетического заболевания. Она лишь совпала с моментом, когда скрытое состояние впервые проявилось. Без вакцинации подобный эпизод мог произойти при другом повышении температуры.

«Слишком много прививок слишком рано». Может ли организм младенца не справиться?

На этот вопрос отвечает эпидемиолог, кандидат медицинских наук, ассоциированный профессор Айнагул Куатбаева.

По её словам, этот страх изучался особенно подробно. Исследователи оценивали не только отдельные вакцины, но и суммарную вакцинную нагрузку в первые месяцы и годы жизни. В конце 2025 года Глобальный консультативный комитет ВОЗ по безопасности вакцин вновь рассмотрел 31 исследование, опубликованное с 2010 по август 2025-го.

В анализ вошли исследования вакцинации детей и беременных, тиомерсала, алюминийсодержащих адъювантов и вакцинации в целом.

Вывод ВОЗ не изменился: качественные научные данные не подтверждают причинно-следственную связь между вакцинацией и расстройствами аутистического спектра.

Но что именно означает «много прививок»? Обычный человек считает уколы. Учёные считают антигены — компоненты вакцин, на которые реагирует иммунная система.

В одном из исследований подсчитывали суммарное количество иммунологически активных белков и полисахаридов, полученных ребёнком с вакцинами от рождения до трёх месяцев, семи месяцев и двух лет.

Отдельно оценивали максимальную антигенную нагрузку за один день.

Увеличения риска аутизма не обнаружили. В том числе у детей с регрессом ранее приобретённых навыков.

Изучали и отдалённые последствия. В другом исследовании более тысячи детей обследовали уже в возрасте 7–10 лет. Оценивали внимание, память, речь, исполнительные и другие нейропсихологические функции.

Связи между большим количеством вакцинальных антигенов в первые два года жизни и неблагоприятными результатами развития также не обнаружили.

«Количество инъекций или количество инфекций, от которых защищают вакцины, не равно количеству антигенов», — объясняет Айнагуль Куатбаева.

Современные вакцины значительно более очищенные и содержат ограниченное количество специально отобранных антигенов. При этом иммунная система ребёнка с рождения ежедневно сталкивается с огромным количеством антигенов окружающей среды.

«Несколько вакцин, введённых одновременно, иммунитет не перегружают», — говорит эксперт. Безопасность совместного введения вакцин изучается как до регистрации препаратов, так и после начала их массового применения.

Алюминий: проверяли и эту версию

Отдельные опасения связаны с алюминием, который используется в качестве адъюванта в некоторых вакцинах. В 2025 году было опубликовано крупное общенациональное датское исследование более чем миллиона детей, родившихся в период с 1997 по 2018 год. Исследователи рассчитали накопленное воздействие алюминия из вакцин в раннем детстве и затем оценили риск развития 50 хронических заболеваний, включая расстройства аутистического спектра и другие нарушения нейроразвития. Увеличения риска не обнаружили. Эти данные отдельно рассматривались экспертами ВОЗ при обновлении оценки безопасности вакцин в 2025 году.

А что насчёт тиомерсала и «ртути в вакцинах»?

Тиомерсал содержит этилртуть. Само слово «ртуть» часто звучит пугающе, однако этилртуть и метилртуть отличаются по тому, как ведут себя в организме. Метилртуть способна накапливаться. Этилртуть выводится значительно быстрее. Связь тиомерсала с аутизмом изучалась неоднократно.

«Многочисленные исследования не обнаружили связи между тиомерсалом в вакцинах и аутизмом или другими нарушениями нейроразвития», — говорит Айнагуль Куатбаева.

Поэтому научный вопрос сегодня давно не сводится к одной фразе «КПК не вызывает аутизм». Исследователи проверяли MMR, тиомерсал, алюминий, суммарное количество вакцинальных антигенов, одновременное введение нескольких вакцин, вакцинацию в раннем возрасте и отдельные группы детей с повышенной генетической предрасположенностью. Ни одна из этих гипотез не получила подтверждения как причина РАС в качественных исследованиях.

Почему тогда вакцинацию начинают так рано?

Потому что именно в первые месяцы и годы жизни некоторые инфекции особенно опасны. По словам Айнагуль Куатбаевой, сроки вакцинации определяются сразу несколькими факторами: возрастом, в котором ребёнок особенно уязвим перед конкретной инфекцией, способностью организма сформировать защитный иммунный ответ, а также данными о безопасности и эффективности совместного применения вакцин.

Откладывание вакцинации не даёт доказанного преимущества для развития ребёнка. Зато увеличивает период, когда младенец остаётся без защиты от коклюша, пневмококковой и гемофильной инфекций, полиомиелита и других заболеваний. То есть решение «сделаем позже» тоже имеет последствия: всё это время ребёнок остаётся восприимчивым к инфекции.

Если вакцины ни при чём, почему случаев РАС становится больше?

Это один из самых закономерных вопросов. Согласно официальным данным РАС встречается у одного из 31 ребенка и наша страна не исключение. Почему идет рост? Руководитель Национального центра общественного здравоохранения Эрик Байжунусов объясняет динамику прежде всего тем, что РАС стали лучше выявлять.

«Существенно улучшилась диагностика и доступность помощи таким детям. Расширился и сам диапазон состояний, входящих в перечень РАС», — говорит он. Во-вторых, это связано с развитием информатизации, обеспечивающим доступ родителям к важнейшим аспектам и особенностям физиологического развития ребенка. По состоянию на конец 2025 года на учете в медицинских организациях страны состоит около 15 тысяч человек, из них 9 тысяч – несовершеннолетних детей с РАС и мы, наоборот, считаем, что этого недостаточно и работу по обеспечению доступности помощи таким детям нам надо усилить.

Если научные данные настолько убедительны, почему спор снова возник в 2026 году?

Эрик Байжунусов предлагает разделять два вопроса. Первый — научные данные о причинах РАС. Второй — причины отказа людей от вакцинации.

«Если мы с РАС разобрались, то проблема отказа от вакцинации остаётся актуальной во всём мире и связана, на наш взгляд, не с вопросами эпидемиологии, а с интересами фармбизнеса, что наблюдается и у нас», -говорит он.

При этом сам вопрос о наличии или отсутствии связи между вакцинацией и РАС определяется не общественной дискуссией и не отдельными заявлениями, а результатами исследований.

Именно поэтому одна и та же гипотеза изучалась десятилетиями, в разных странах и разными научными группами.

Почему же миф оказался сильнее десятилетий исследований?

На этот вопрос Эрик Байжунусов отвечает очень коротко: «Мы ослабили работу». За годы относительного эпидемиологического благополучия и население, и часть медицинских работников начали воспринимать многие инфекции как побеждённые. Но вирусы и бактерии остались и никуда не исчезли. Пандемия COVID-19, по мнению эксперта, стала напоминанием о том, к чему может привести недооценка инфекционных угроз и профилактики.